Мы выстраиваем эффективную антикоррупционную систему

– Вопросы противодействия коррупции все чаще поднимаются в Государственной Думе. Будучи законодателем с большим стажем, как Вы считаете, изменился ли качественно подход к этой проблеме, или количество еще не перешло в качество?

– Существенным импульсом для активизации работы над антикоррупционным законодательством стал факт ратификации двух важнейших для этой сферы международных актов: Конвенции ООН против коррупции и Конвенции Совета Европы об головной ответственности за коррупцию. Указом Президента Российской Федерации В.В. Путина, изданным в феврале 2007 г., была поставлена задача реализации положений этих конвенций в законодательстве Российской Федерации и создана в этих целях специальная Межведомственная рабочая группа (МРГ). К июню 2007 г. МРГ подготовила Концепцию стратегических направлений развития законодательства в области противодействия коррупции и определила широкий перечень действующих законов, подлежащих серьезной модификации.

В то же время Россия вступила в авторитетную международную организацию – Группу государств против коррупции (ГРЕКО), объединяющую 46 европейских стран и США, войдя тем самым в режим международного антикоррупционного мониторинга.

Весь комплекс предпринятых в тот период мер перечислить невозможно, но в целом можно сказать, что и законодательная, и практическая деятельность по противодействию коррупции разворачивалась достаточно активно и по широкому ряду важных направлений.

Полагаю, однако, что с середины 2008 г., когда Президентом Российской Федерации Д.А. Медведевым был утвержден Национальный план противодействия коррупции, в этой деятельности начался качественно новый этап. Отмечу его сущностные черты:

• отношение к коррупции как к угрозе национальной безопасности и стабильности развития России;
• акцент на предупреждение и профилактику коррупционных проявлений при одновременном ужесточении санкций за противоправные деяния в этой сфере;
• системный и скоординированный характер действий всех ветвей и уровней государственной и местной власти;
• создание опережающими темпами правового поля, обеспечивающего целенаправленность и комплексность проводимой государственной политики, а также жесткий, но цивилизованный характер противодействия коррупции;
• придание важнейшей роли правовому просвещению граждан и общественному контролю.

Чрезвычайно важным, если не определяющим, фактором новой ситуации стало проявление политической воли на высшем уровне руководства страны. Власть недвусмысленно дала понять, – и, думаю, происходящие события это подтверждают, – что курс на системное противодействие коррупции будет проводиться без всяких скидок на должности и звания.

Следуя сегодня этому курсу, мы последовательно, без кампанейщины, выстраиваем в России эффективную антикоррупционную систему.

– Как Вы оцениваете нынешние отношения законодательной и исполнительной власти в вопросах противодействия коррупции. Члены правительства отчитываются перед депутатами, однако является ли это показателем, что законодательная власть действительно получила больше полномочий для контроля работы органов исполнительной власти?

– Может быть, повторюсь, но еще раз скажу, что все ветви и уровни власти на этом направлении действуют согласованно. Вопросы противодействия коррупции постоянно находятся в зоне особого внимания президента страны.

Что касается контрольных полномочий законодательных органов по отношению к должностным лицам и органам исполнительной власти, считаю, что де-юре спектр таких возможностей и ранее был достаточно широким как на федеральном, так на и региональном и местном уровнях. В последнее время по инициативе Президента Российской Федерации парламентские полномочия в области контроля были дополнительно усилены. Так, мы внесли изменения в Конституцию Российской Федерации и в действующее законодательство, вменившие в обязанность Правительству Российской Федерации представлять в Государственную Думу ежегодный отчет о результатах своей деятельности и, кроме того, ежеквартально (в течение 2009 года) - отчет о выполнении мер по преодолению финансово-экономического кризиса.

Кроме того, принят закон о внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Он предусматривает отнесение к полномочиям представительного органа муниципального образования заслушивание ежегодных отчетов главы муниципального образования, главы местной администрации о результатах их деятельности, в том числе о решении вопросов, поставленных представительным органом. Этим же законом закреплена возможность удаления в отставку главы муниципального образования по инициативе депутатов представительного органа или высшего должностного лица субъекта Российской Федерации.

Участие в назначении ключевых фигур, контроль за использованием публичных финансов и имущества, регулярное заслушивание отчетов руководителей органов исполнительной власти и госкорпораций, проведение парламентских расследований – это достаточно сильный набор инструментов. Однако им нужно умело пользоваться, причем для решения принципиальных, а не второстепенных вопросов. Тогда и де-факто контроль станет достаточно жестким и эффективным.

– Как Вы считаете, существует ли в нашей стране реально действующий гражданский контроль над деятельностью власти. Что, по-вашему мнению, необходимо предпринять для его развития и что уже предпринято?

– Как известно, сильные институты гражданского общества, способные конструктивно оппонировать государству и эффективно контролировать его деятельность, абсолютно необходимы для общественного прогресса. Но так же хорошо известно, что становление таких институтов – вопрос достаточно длительного времени, особенно на российской почве, которая никогда не была благоприятной средой для гражданского общества.

Полагаю, что сегодня ситуация принципиально иная. Причем поменялась она даже не в начале 90-х гг. прошлого века, как может показаться на первый взгляд, а буквально два-три года назад.

Считаю, что переломный момент произошел тогда, когда Россия позволила себе заглянуть в будущее и перейти от политики реагирования на бесконечные сложности и проблемы текущего дня к стратегии долгосрочного развития. Отмечу два принципиально важных фактора новой ситуации. Во-первых, абсолютное большинство общества разделяет этот курс, и, во-вторых, руководство страны понимает, что такая политика без активного участия гражданского общества реализована быть не может.

Возвращаясь к основной теме разговора, напомню, что участие общества является одним из ключевых принципов Национального плана противодействия коррупции. И сам план содержит широкий ряд мер для воплощения этого принципа в жизнь.

– Вы лично принимали участие в работе над Федеральным законом «О противодействии коррупции». Насколько, как вам кажется, он эффективно применяется? Какая еще предстоит работа по совершенствованию антикоррупционного законодательства?

– Основа действующей сегодня правовой базы для системного противодействия коррупции была заложена с принятием и вступлением в силу в декабре 2008 года пакета законов, внесенных в Государственную Думу Президентом России. В него вошли:

• Федеральный закон «О противодействии коррупции»;
• Федеральный конституционный закон «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Правительстве Российской Федерации»»;
• Федеральный закон «О внесении изменений в действующее законодательство в связи с ратификацией международных конвенций в сфере противодействия коррупции».

Основополагающим Федеральным законом «О противодействии коррупции» были определены сущностные характеристики этого опаснейшего социального явления, установлены базовые принципы и направления государственной политики в данной сфере, а также заложены правовые и организационные основы предупреждения коррупции и борьбы с ней. Роль этого закона заключалась в том, чтобы создать надежный фундамент для последующего выстраивания целостной системы законодательных актов прямого действия, «накрывающих» все коррупционное поле.

И эта работа планомерно ведется. Остановлюсь на некоторых ее результатах за этот год.

Были приняты Государственной Думой и вступили в силу федеральные законы, вводящие обязательный порядок антикоррупционной экспертизы действующих и вновь разрабатываемых проектов нормативных правовых актов. Принципиально важными здесь являются следующие моменты:

• в действующем законодательстве исключаются правовые лазейки для коррупционеров всех мастей, а также закрывается окно возможностей для многочисленных лоббистов, пытающихся заранее заложить такие лазейки во вновь принимаемые акты;
• новый порядок распространяется абсолютно на все без исключения нормативные правовые акты, а ведь, как говорится, «дьявол кроется» не столько в законах, сколько в детализирующих их подзаконных актах органов исполнительной власти и различных организаций;
• в процессе экспертизы предусмотрено участие независимых от субъектов нормотворчества органов прокуратуры, а также институтов гражданского общества и отдельных граждан.

Цитирую: «Институты гражданского общества и граждане могут… проводить независимую антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов). В заключении по результатам такой экспертизы должны быть указаны выявленные коррупциогенные факторы и предложены способы их устранения. Указанное заключение… подлежит обязательному рассмотрению органом, организацией или должностным лицом, которым оно направлено, в тридцатидневный срок со дня его получения. По результатам рассмотрения гражданину или организации, проводившим независимую экспертизу, направляется мотивированный ответ, за исключением случаев, когда в заключении отсутствует предложение о способе устранения выявленных коррупциогенных факторов».

Приняты также федеральные законы антикоррупционной направленности, обеспечивающие доступ граждан, СМИ и других организаций к информации о деятельности как государственных органов, в том числе судов, так и органов местного самоуправления.

Кроме того, был принят ряд законов, направленных на ликвидацию избыточных административных ограничений при осуществлении предпринимательской деятельности. В том числе за счет:

• обеспечения защиты прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля;
• исключения внепроцессуальных прав органов внутренних дел, касающихся проверок субъектов предпринимательской деятельности.

Чтобы лучше представить дальнейшие перспективы этой работы, скажу, что законодатель должен обеспечить исчерпывающую правовую базу для реализации всех направлений государственной политики, определенных базовым законом о противодействии коррупции. Назову лишь те из них, которые имеют отношение к институтам гражданского общества и демократии. Это:

• создание механизма взаимодействия правоохранительных и иных государственных органов с общественными и парламентскими комиссиями по вопросам противодействия коррупции, а также с гражданами и институтами гражданского общества;
• создание механизмов общественного контроля за деятельностью органов государственной власти и местного самоуправления;
• обеспечение независимости средств массовой информации;
• неукоснительное соблюдение принципов независимости судей и невмешательства в судебную деятельность;
• обеспечение открытости, добросовестной конкуренции и объективности при размещении заказов на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных или муниципальных нужд;
• устранение необоснованных запретов и ограничений, особенно в области экономической деятельности;
• усиление контроля за решением вопросов, содержащихся в обращениях граждан и юридических лиц;
• передача части функций государственных органов саморегулируемым организациям, а также иным негосударственным организациям;
• повышение ответственности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и их должностных лиц за непринятие мер по устранению причин коррупции.

Не сомневаюсь, что при таком подходе мы добьемся главной цели: поставим коррупцию не только вне закона, но, что еще более важно, вне норм общественной морали и нравственности.