Парламентский контроль необходимо усилить
– Геннадий Владимирович, Вы не раз говорили, что закон «О противодействии коррупции» носит декларативный характер. В чем его декларативность?
– Он носит общий характер, в нем не прописаны принципы реализации. Вместе с этим законом необходимо было определить, в какие другие законы нужно внести изменения. Таких масса: закон о госслужбе, о Правительстве Российской Федерации, об информации о деятельности органов власти. Нужно было править Уголовно-процессуальный кодекс, гражданский, административный. Я считаю, что реализацию этого закона можно проводить только через другие нормативные акты, а их нет.
То есть все это должно было сопровождаться массой рутинной работы, которую делать никто не захотел. Закон приняли, отчитались, умыли руки. В таких условиях полагать, что закон приняли – коррупции не будет, бессмысленно…
Вообще, нужно было бы принять закон о декоррумпизации российского законодательства. Ведь у нас 70% правовых нормативных актов не носит публичного характера. Это постановления правительства, ведомственные и межведомственные нормативные акты, которые после регистрации в Минюсте обретают силу законных. Непубличное, кулуарное, подковерное право становится чуть ли не ключевым.
– То есть, Вы считаете, что он не работает. Почему?
– Во-первых, надо сокращать чиновничество. Но кто и где сокращает? Наоборот чиновничья масса все увеличивается и увеличивается. Предполагается, что при назначении на должность должны учитываться, прежде всего, профессиональные качества, а на практике назначают «своих». И так с самого верха.
Обязали чиновников декларировать доходы, но никому эти декларации не показывают. Делают их конфиденциальными и чуть ли не секретными, а лица, виновные в разглашении этой информации, несут соответствующую ответственность.
А о декларации расходов вообще речь не идет. Я предлагал: давайте все будем отчитываться по расходам. А для определенной категории лиц, для определенной номенклатуры введем обязательные декларации о расходах. Никакого результата.
Не так давно были публикации о том, какие часы носят наши чиновники. Стоимостью в десятки, если не сотни тысяч долларов. И это люди, которые не работают в бизнесе. Часы покупают с доходов, и если они стоят сотню тысяч долларов, то доходы, наверное, составляют миллионы. Интересно, откуда?
Я думаю, необходимо реформировать президентский Совет по противодействию коррупции. Почему там одни чиновники? Почему там не представлены оппозиционные партии, парламент вообще? Почему там нет политиков?
– Вы как-то сказали, что у гражданского общества нет никаких полномочий по контролю за действиями власти. Какие должны быть полномочия, кто их должен давать, что нужно сделать, чтобы эти полномочия появились?
– Полномочия гражданского общества должны быть законодательно оформлены.
У нас есть единственный закон, который позволяет общественным организациям по определенным критериям участвовать в контроле за содержанием заключенных. Но до того, как его приняли, он был выхолощен – в результате все делается по согласованию с администрацией исправительного учреждения; в сроки оговоренные с администрацией; в составе, утвержденном администрацией и т.д. Почти никакого смысла в этом нет, потому что комиссии приходят и уходит, а жить заключенным все под той же администрацией.
Во всем мире гражданское общество не просто существует в виде организаций, этим организациям дают еще право контролировать.
– Вы лично разработали проект закона о парламентском контроле. В чем суть этого законопроекта?
– Механизм парламентского контроля во всех странах является ключевым для устранения коррупции внутри самой верхушки власти.
Суть нашего законопроекта в серьезном усилении контрольных полномочий парламента. Мы свели воедино нормы, которые разбросаны в различных законодательных документах. Новшеством этого закона является придание палате права контрольных полномочий через специальные комиссии, которые должны создаваться на межфракционной пропорциональной основе. Возглавлять их, по нашему мнению, должны представители оппозиции. Естественно, эти комиссии должны иметь необходимые полномочия: нельзя не явиться в парламентскую комиссию, нельзя не ответить на вопросы, задаваемые этой комиссией. Парламентской комиссии необходимо предоставить право посещать любые учреждения, иметь доступ к соответствующим документам. То есть, даются права не ниже, чем следствию, может быть, даже выше…
– И какова, на Ваш взгляд, перспектива этого законопроекта?
– Не знаю. Но уверен, что без его принятия коррупцию в России не искоренить. Вообще недооценка властью парламента, значения самостоятельности судов привела к тому, что в России нет ни парламента, ни судов, ни нормальных законов.
– А как можно реально обеспечить независимость судов?
– Не назначать им начальников, а дать возможность судейскому сообществу самим выдвигать своих руководителей, которых президент только утверждает. Я думаю, что нужно ставить определенные «сито», допустим, в виде сенатской комиссии. Но в основном дать съезду судей право выдвижения руководящих кандидатур. А у нас кандидатуры предлагает президент, а все остальные обязаны их одобрить или не одобрить. Поэтому судебная система зависима. Назначать членов Верховного суда нужно пожизненно, а остальных - на длительные сроки. И освобождать только по нетрудоспособности либо решением квалификационной коллегии, если судья нарушил кодекс чести или совершил другой проступок.
– Вы также говорили, что многочисленные экспертизы - видимость борьбы с коррупцией. Антикоррупционные экспертизы не нужны?
– Это декларации, которыми прикрывают реальное отсутствие борьбы с коррупцией. Потому что никаких реальных экспертиз у нас никто не проводит. Яркий пример – думская Комиссия по антикоррупционному законодательству. Ее даже нет в регламенте Думы. Заключения комиссии нигде не звучат, они идут в корзину.
Ее деятельность максимально сузили, да еще она и за пределами регламента. На думской палате звучат мнения профильных комитетов, авторов законодательной инициативы, правительства, президента, фракций, но только не комиссии. Именно такой ее и хотели сделать. Она специально создана, чтобы пар выпустить в свисток.
Комиссия не заслушивается в правоприменительных органах. Были лишь два выездных заседания в МВД и Таможенном комитете. Ее самостоятельность и эффективность крайне малы.
А потом, какая экспертиза? Никакой экспертизы на самом деле не надо. Экспертизой являются парламентские слушания, работа профильных комитетов, мнения и позиции фракций, публичные парламентские слушания - это главная экспертиза. Как я уже говорил, у нас лишь 30% права публично. Я давно предлагал, что каждый законопроект, вносимый в Госдуму, содержатл правоприменительную часть, концепцию будущих нормативных актов правительства, ведомств и т.д. Взять, например, закон о саморегулировании в области строительства…
Что сделали? Написали, что СРО создается, а процедура определяется постановлениями правительства. Правительство издает постановление, в котором определило, что таким-то ведомствам необходимо разработать перечень работ, которые влияют на безопасность зданий капитального строительства, спустило это на уровень министерства. А министерство выпустило такую инструкцию, при которой весь малый и средний бизнес попадает под СРО, т.е. вынужден платить огромные ежегодные взносы, хотя никакого влияния на безопасность капитального строительства их работы не оказывают.
Наши чиновники уже давно монополизировали рынок, приспособили СРО для создания кормушек для крупных и «своих» компаний. Чиновники плодятся, плодятся инстанции с параллельными функциями.
Какая экспертиза, если у нас все акты правительства закрыты от обсуждения и критики?
– Вы озвучивали цифру оборота коррупционнолй деятельности в Росиии: 300 млрд долл. В каких сферах он самый большой?
– Я озвучил цифру аж в 400 млрд долл. Где оборот самый большой? В строительной, дорожной сферах, медицине, образовании, в области социальных программ, инфраструктурных проектов. Все разворовывается…
– Безрадостная картина…
– Да, безрадостная…
Коррупция есть часть системной политической ошибки. Она образуется всего при двух условиях: огромном сосредоточении власти и ее полной бесконтрольности. Власть впитала в себя все полномочия, а все существующие сегодня формы ее контроля – это пигмейчики, которые ничего не могут сделать.
Необходимо передать контрольные полномочия парламенту; сформировать независимый суд; дать большую свободу СМИ; предоставить соответствующие полномочия оппозиции – партиям, которые стремятся критиковать действующую власть, а также осуществлять гражданский контроль и надзор со стороны прокуратуры.
Необходимы законы, четко прописывающие прозрачность доходов и расходов.
Требуется создать механизм, позволяющий населению получать информацию о действиях органов власти - о тендерах, очередях, контрактах, закупках и т.д. Полную информацию. Никаких секретов не должно быть от народа, люди должны знать, как тратятся их деньги.
Есть два способа победить системную коррупцию: либо сверху, когда власть проявит политическую волю в соответствии с чаяниями общества, либо снизу, когда может возникнуть опасная неконтролируемая ситуация.
Коррупция опирается на инстинкт стяжательства. Я пришел к однозначному выводу, что инстинкт стяжательства сильнее инстинкта самосохранения. Человек не может устоять перед искушением, а бесконтрольная власть в сочетании с огромными полномочиями развращает любого нормального человека. Все эти стенания по поводу воспитания морального облика строителя капитализма – все это чепуха.
Давайте проведем аэрофотосъемку с небольших высот окрестностей Москвы и Санкт-Петербурга, выделим 5,а может быть, даже 10 тыс. лучших творений нашего современного зодчества и проверим, кому это все принадлежит. И зададим вопрос, откуда деньги?
Или просто попросим БТИ Подмосковья дать справку на эти творения современных архитекторов. И опубликуем это. А потом зададим вопросы владельцам: все это нажито непосильным трудом?
Я вас уверяю – будет эффект разорвавшейся бомбы. Многие тихие, скромные чиновники вздрогнут при таком бесхитростном плане и покроются холодным потом. Но я убежден, что этого сейчас никто не даст сделать.
Просто на сегодняшний день коррупционеры у нас уже фактически командуют государством. И весь государственный механизм их защищает.
За рубежом система контроля доходов и расходов широко практикуется. Там все граждане пишут декларации о доходах, включая займы, ссуды. То есть, если вы взяли у приятеля в долг, вы обязаны включить это в декларацию. Вы не платите с этого налога, но вы обязаны об этом проинформировать. Это все помещается, за исключением домашнего адреса, в открытый доступ, всякий житель страны может выступать в роли контролера…
Еще раз подчеркну, пока у нас не появится реальной многопартийности, пока остается полная непрозрачность и безответственность при принятии решений, пока не будет реального контроля за доходами и расходами чиновников и других лиц, пока парламенту и общественным организациям не будут предоставлены полномочия, позволяющие контролировать действия власти, пока у нас не будет реальных независимых СМИ, до тех всё будет так, как есть, и даже хуже.
