Жизнь общества складывается из «малых» – благородных – дел

– Анатолий Григорьевич, насколько деятельность возглавляемой Вами комиссии ОП связана с противодействием коррупции в правоохранительных органах, силовых структурах и судебной системе? Не могли бы Вы привести конкретные примеры и результаты этой деятельности?

– Прежде всего, хотел бы уточнить, что наша комиссия работает на общественных началах. Мы не располагаем возможностями для какой-то оперативной деятельности по выявлению фактов коррупции в правоохранительных органах или в судебной системе, да это и не наша задача.

Наша работа строится по двум направлениям. Во-первых, мы стремимся реагировать на обращения, поступающие в нашу комиссию относительно предполагаемых фактов коррупции и добиваться проведения предусмотренного законом расследования по этим фактам. Таких обращений поступает к нам тысячи. Во-вторых, на основе анализа имеющихся в нашем распоряжении материалов мы вырабатываем системные предложения, направленные на преодоление коррупции в той или иной сфере. Проблема ведь не только в том, чтобы добиться увольнения того или иного коррупционера и привлечь его к ответственности, но и в том, чтобы устранить условия, порождающие коррупцию.

Хотелось бы обратить внимание на следующую деталь: на наших заседаниях мы не выступаем в роли обличителей тех или иных должностных лиц, мы стремимся решить проблему, вовлекая в этот процесс все заинтересованные стороны. Вот почему на заседание, о котором идет речь, мы пригласили не только правозащитников и экспертов, но и самого руководителя ГИБДД Виктора Кирьянова и других высших должностных лиц. Вместе нам удалось сформулировать комплекс мер, которые, на наш взгляд, должны способствовать улучшению ситуации на дорогах, что, естественно, невозможно без снижения коррупции. Одно из направлений этой работы – упрощение различных бюрократических процедур, связанных с получением водительских прав, постановкой автомобиля на учет, прохождением техосмотра, выплатой штрафов и т.д. Нужно изучать опыт тех стран, где эти процедуры максимально упрощены благодаря использованию электронных средств. Не менее важно четко регламентировать работу инспекторов ГИБДД, с тем, чтобы исключить возможность каких-либо произвольных действий с их стороны. С этой целью был принят Административный регламент МВД по контролю и надзору за соблюдением требований в области безопасности дорожного движения. В нем особое внимание уделено описанию юридических оснований для остановки транспортного средства, четко прописано, что такое осмотр и чем он отличается от досмотра, как и на каких основаниях проводится задержание транспортного средства, проверка документов и многое другое.

Мы внимательно анализируем те явления и процессы, которые наблюдаются в российской милиции в целом. У нас налажены очень конструктивные отношения с министром внутренних дел Рашидом Нургалиевым. В связи с последними событиями, его сегодня много критикуют, но, на мой взгляд, это настоящий профессионал своего дела и очень порядочный человек. Мы неоднократно анализировали те причины, которые порождают коррупцию в органах внутренних дел: это и пресловутая палочная «система», вынуждающая рапортовать о раскрытии несуществующих преступлений, и низкий уровень оплаты труда сотрудников, и недостатки в системе подбора и подготовки кадров, и разного рода нездоровые традиции вроде обычая «отмечать» на рабочем месте различные праздники и юбилейные даты. По всем этим вопросам мы выработали конкретные предложения.

Возьмем для примера еще одно «силовое» ведомство – Вооруженные силы. После трагической истории с рядовым Андреем Сычевым мы вместе с Министерством обороны подготовили ряд предложений, цель которых – сделать российскую армию более открытой для общественности и тем самым снизить уровень дедовщины и коррупции. В частности, при Министерстве обороны был сформирован общественный совет, упростился порядок допуска в воинские части представителей различных общественных организаций. Я считаю, в этом направлении также достигнуты определенные результаты. Согласитесь, такой подход конструктивней, чем, например, «объявить войну» собственной армии, как это предлагали после случая с Сычевым некоторые радикальные публицисты.

– Изменилась ли ситуация с коррупцией в этих структурах за время, прошедшее с принятия Национального плана по борьбе с коррупцией и нового антикоррупционного законодательства? Какие, на Ваш взгляд, главные изменение произошли в этой сфере?

– Этот вопрос сравнительно недавно обсуждался на «правительственном часе» в Государственной думе. Там было сообщено, что в каждой госструктуре утверждены собственные документы по реализации антикоррупционного законодательства. По данным, приведенным министром внутренних дел Рашидом Нургалиевым, за девять месяцев этого года на 11,4% возросло число раскрытых фактов взяточничества, и на 17% увеличилось число дел, направленных в суды.

Однако, на мой взгляд, речь идет не о том, чтобы «улучшить» какие-то количественные показатели, особенно за счет возбуждения уголовных дел в отношении врачей и учителей, которых у нас иногда стремятся представить в качестве «главных коррупционеров». Речь идет об изменении самой системы взаимоотношений между органами внутренних дел и обществом, при которой эти органы будут оказывать обществу определенные услуги в сфере безопасности, защищать граждан от противоправных проявлений, когда их сотрудники перестанут быть «игроками» в сфере передела собственности. Это, конечно, долгий и сложный процесс, связанный с утверждением в обществе новых нравственных ценностей, принципиально отличных от того периода, когда господствовал принцип: «Деньги решают все».

– Насколько эффективно новое антикоррупционное законодательство? Какие дальнейшие шаги в этой области необходимо предпринять?

– Как я уже сказал, прошло еще слишком мало времени с момента принятия нового антикоррупционного законодательства, чтобы судить о его эффективности. Например, чиновники теперь должны декларировать свое имущество и имущество своих жен. Не вижу, чтобы у кого-то в связи с этим возникли особые затруднения. Судя по декларациям, иные слуги народа – просто нищие. Но при этом не стесняются шокировать публику часами стоимостью в сотни тысяч долларов. У нас в России накоплен слишком большой опыт в том, как обходить любые законы, так что ожидать мгновенных результатов от той или иной законодательной «новеллы» не приходится.

Честно говоря, я не сторонник бесконечного переписывания законов, принятия в них все новых и новых поправок. На мой взгляд, уже имеющаяся законодательная база обеспечивает нам все необходимые инструменты для борьбы с коррупцией. Нужно только на практике обеспечить их претворение в жизнь.

– Статья 7-я Федерального закона «О противодействии коррупции» говорит о создании механизма общественного контроля за деятельностью государственных органов. Как Вы считаете, создан ли уже такой механизм, и что необходимо сделать, чтобы он эффективно работал?

– В принципе, такой механизм давно создан. Этот механизм называется «независимые средства массовой информации». Посмотрите на США. Фактически, все громкие расследования по коррупции всегда начинались с выступлений известных журналистов в СМИ. Причем, там журналиста очень трудно подкупить, он дорожит своим именем, своей репутацией. У нас же порой создается впечатление, что под видом разоблачения коррупции те или иные журналисты просто обслуживают определенные коммерческие интересы. В идеале должно быть так: если в серьезном издании появляются материалы, уличающие того или иного чиновника или политика в коррупции, он должен временно приостановить исполнение своих обязанностей вплоть до того момента, когда будет установлена его невиновность. Если она, конечно, будет установлена. У нас же на некоторых должностных лиц в СМИ накопились горы компромата, а с них как с гуся вода.

– Ваша оценка роли общественных организаций в противодействии коррупции. Возможно ли реальное взаимодействие этих организаций с силовыми структурами, как оно должно осуществляться?

– Такое взаимодействие, как я уже сказал, реально осуществляется на уровне Общественной палаты. Наша работа, несмотря на изначальный скептицизм некоторых правозащитников, сегодня получила достаточно высокое признание, как со стороны руководителей государства, так и самого общества, включая даже тех правозащитников, которые ранее нас критиковали. С нами считаются и чиновники высокого ранга, и руководители правоохранительных органов.

Недавно состоялась очередная ротация состава Общественной палаты, пришли новые люди – энергичные, неравнодушные, компетентные. Уверен, что они внесут новый импульс в нашу работу.

– Какие меры необходимы, чтобы преодолеть по-прежнему существующий правовой нигилизм граждан?

– Прежде всего, необходима широкая сеть правового просвещения, так называемая социальная адвокатура. Этим, в частности, занимается в регионах движение «Гражданское общество», которое я возглавляю. Бывает, что люди, не зная своих прав, изначально уверены, что без взятки ничего нельзя сделать. Когда же они узнают, как следует действовать в соответствии с законом, то с удивлением обнаруживают, что в нашей стране не настолько все коррумпировано, насколько они себе это представляли.

Центральным институтом, утверждающим принципы правосознания, является суд. Для того чтобы воспитать уважение граждан к закону, необходимо сделать деятельность судов более открытой. Речь идет не только об обеспечении реального права каждого гражданина присутствовать на открытом судебном заседании, но и о широком доступе к информации о деятельности судов посредством соответствующих публикаций в СМИ, Интернета, допуска к судебным архивам и т.д.

В этом направлении также ведется определенная работа. В конце декабря 2008 года Советом Федерации был одобрен Федеральный закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации». Этот закон вступает в силу с 1 июля 2010 года. Он обеспечивает несколько базовых принципов. Среди них – открытость и доступность информации о деятельности судов, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации; достоверность информации о деятельности судов и своевременность ее предоставления; свобода поиска, получения, передачи и распространения информации о деятельности судов любым законным способом; соблюдение прав граждан на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну, защиту их чести и деловой репутации; невмешательство в осуществление правосудия при предоставлении информации о деятельности судов.

В соответствии с этим законом, суды будут создавать сайты с информацией о своей работе, куда каждый желающий сможет направить запрос на получение тех или иных интересующих его сведений. На этих же сайтах будет размещаться информация о порядке обращения в суд, прилагаться образцы необходимых заявлений и т.д.

Все это я считаю крайне важным. Не секрет, что многие наши граждане зачастую опасаются обращаться в суд, считая это чем-то постыдным или даже опасным. Они полагают, что в суде их могут только «засудить», но уж никак не рассудить по справедливости. Такое отношение к судам, являющееся составной частью той самой психологии правового нигилизма, о которой мы говорим, нам нужно преодолевать. Без радикального повышения авторитета суда нам нечего и думать о построении правового государства и демократического общества. Очень важно также добиться того, чтобы решения суда реально исполнялись. Этот вопрос также недавно обсуждался на заседании нашей комиссии.

– Какие этапы должно пройти развитие гражданского общества в России, чтобы стать реальной силой, способной влиять на осуществление государственной политики в целом, и стать одним из главных факторов противодействия коррупции, в частности?

– В России, к сожалению, процесс становления гражданского общества исторически проходил не столь активно, как на Западе. В Европе, например, еще со времен Средневековья активно шло создание различных корпораций – рыцарских и монашеских орденов, независимых университетов, цехов, гильдий – со своими уставами, ритуалами, правилами поведения, кодексами чести, если угодно. В России на протяжении почти всей ее истории доминирующую роль в общественной жизни играло государство. Мы все время метались между двумя крайностями: либо государственная тирания, либо «русский бунт – бессмысленный и беспощадный», в основе которого лежали анархические представления об общественном устройстве.

И все же у нас были периоды, когда гражданское общество успешно формировалось. Я имею в виду земское движение второй половины ХIХ в. Его деятели избрали «тактику малых дел», разработанную бывшим народником Я. В. Абрамовым. Он доказывал, что обществу нужно оставить всякое стремление к «большим делам», к революции, к радикальному пересозданию общественного строя; оно должно сосредоточить внимание и энергию на «малых делах», на «тихой культурной работе» – идти в земские учителя, врачи, статистики и т.п.

Сутью данной тактики являлось осуществление краткосрочных проектов с долевым участием населения, местных властей и предпринимателей, призванных объединить различные слои общества в рамках земского самоуправления. Преимущества тактики «малых дел» заключались в четкой адресности, обращении к врачам, учителям, агрономам с призывом помочь собственным трудом нелегкому положению русского мужика.

Конечно, это не было столь «романтично», как выслеживать «царских сатрапов», проносить динамит в Зимний дворец, рыть подкопы под полотно железной дороги, где должен проехать царский поезд, метко стрелять из револьвера и наносить мастерские удары стилетом, внедряться в «охранку» в качестве двойных агентов, как это делали так называемые народовольцы. Но так уж получается, что созидание всегда «скучнее» разрушения. Вот и сегодня участие в каком-нибудь «марше несогласных» или захвате «лимоновцами» правительственного здания куда больше «волнует кровь», чем, например, посещение женской колонии и выслушивание жалоб заключенных. О вкусах не спорят. Как тут не вспомнить Козьму Пруткова:

Читатель! в мире так устроено издавна:
Мы разнимся в судьбе:
Во вкусах и подавно;
Я это басней пояснил тебе.
С ума ты сходишь от Берлина;
Мне ж больше нравится Медынь.
Тебе, дружок, и горький хрен - малина,
А мне и бланманже - полынь.

Горячим поклонником философии «малых дел» был мой любимый писатель Антон Павлович Чехов. Он писал: «Когда вы видите разваленную дорогу, не нужно говорить о том, что Россия плохо верит в Бога, а нужно взять и починить эту дорогу». Это и есть тактика «малых дел». Кстати, так издавна живет Западная Европа – не бахвалится, не болтает, не кается за прошлое, а просто кропотливо и ежечасно работает. Поэтому там чисто на улицах, дороги в порядке и города, где улицы с шампунем моют, стоят тысячелетие. На мой взгляд, если бы у российской интеллигенции и крестьянства оказалось больше терпения и последовательности, то, возможно, Россия избежала бы катаклизмов ХХ в., и поныне оставаясь в пятерке самых развитых и благополучных стран мира.

Мне кажется, что именно на основе тактики «малых дел» необходимо и в дальнейшем выстраивать методы работы нашего гражданского общества реагировать по возможности на все проблемные ситуации, решать их при помощи целевых проектов с привлечением инициативы граждан, ресурса государственных органов в тех случаях, когда они готовы сотрудничать, и потенциала отечественного бизнеса. Обращаться к совести имущих, призывать оставить эгоизм благополучия и оказать посильную помощь в решении проблем, кажущихся неразрешимыми.

Нам же, членам Общественной палаты, необходимо увлечь идеями подвижничества через тактику «малых дел» и государственных людей, и широкие слои населения, и самих себя. Именно из «малых», благородных дел складывается нормальная общественная жизнь.

– Сейчас много говорится о зависимости судебной системы от влиятельных чиновников, о коррупции среди судей. Какие главные шаги в реформировании судебной системы необходимо предпринять, чтобы избавиться от этих негативных явлений?

– Недавно мы проводили круглый стол, посвященный проблемам российской судебной системы. Выступали ведущие российские юристы, действующие судьи и судьи в отставке, правозащитники. Мы готовим предложения, направленные на обеспечение подлинной независимости суда, что, разумеется, является одной из предпосылок для успешной борьбы с коррупцией в этой сфере. Здесь очень много проблем, и одна из них – вмешательство председателей судов в рассмотрение судьями конкретных дел. Таких фактов, к сожалению, немало.

Но я хотел бы обратить внимание и еще на одно обстоятельство. От судьи сегодня требуется не только независимость, но и высокая компетентность. Вдумайтесь: как будет судья вести дела по так называемым экономическим преступлениям, если он не разбирается в вопросах экономики, не знает, как функционирует рынок ценных бумаг, какие схемы используются для минимизации налогообложения или, скажем, для рейдерских захватов предприятий. А ведь в этих вопросах порой даже эксперты мирового уровня не приходят к единому мнению.

Или, скажем, рассмотрение дел, о признании той или иной литературы экстремистской. Оно требует от судьи высокой культуры, знания политических учений и богословской традиции, начитанности в мировой литературе и т.д. А без этого мы получаем решения районных судов о запрете, например, завещания аятоллы Хомейни, после чего разгорается международный скандал.

Нужно уделять самое пристальное внимание подготовке судей, формированию у них нравственных ценностей. А то, к сожалению, бывают случаи, подобные тому, о котором я недавно прочитал в Интернете. Подсудимый, которому только что вынесен совершенно абсурдный приговор, спрашивает судью уже после окончания судебного заседания: «Скажите, у вас же должно быть представление о профессиональной чести». А судья отвечает: «Да, конечно, и дети у меня тоже есть».

Для настоящего судьи такие ценности, как законность и справедливость, должны стоять в его личной нравственной иерархии выше любых материальных благ.

– Традиционный вопрос: как Вы лично считаете, можно ли преодолеть коррупцию в нашей стране или хотя бы существенно снизить ее уровень? И что для этого необходимо сделать?

– Порой приходится слышать, что коррупция на Руси неискоренима и что для ее подавления нужны методы Петра Первого или Иосифа Сталина. Хотя, между прочим, и при них воровали, особенно при Петре. Достаточно вспомнить хотя бы такого «сиятельного» казнокрада, как князь А.Д. Меньшиков.

Между тем, исторический опыт ряда стран, таких, например, как Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания, Германия и ряда других показывает, что и в условиях демократического правления, не прибегая к массовым репрессиям и публичным казням, коррупцию можно свести к тому минимуму, когда она уже не становится решающим фактором при принятии чиновниками тех или иных решений. Скажем, в современной демократической Испании коррупции значительно меньше, чем в годы диктатуры генералиссимуса Франко, который говорил одному из своих приспешников: «Во всей Испании только мы с тобой и не воруем».

Здесь очень многое зависит от воли политического руководства страны и от личных качеств тех людей, которые непосредственно возглавляют борьбу с коррупцией.

Не будем обманывать самих себя: на этом пути есть немало препятствий, как объективных, так и субъективных. Пожалуй, важнейшее из них – укоренившийся в нашем сознании на протяжении многих столетий правовой нигилизм, о котором мы уже говорили. То есть убеждение в том, что на той или иной конкретной территории «хозяином» является губернатор, мэр, какой-то «крутой» бизнесмен, порой даже криминальный авторитет, но только не закон. Закон у нас, если воспользоваться известным выражением Председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, нередко «входит в резонанс» с той или иной политической или какой-то иной конъюнктурой. Поэтому, какие бы правильные, хорошие законы мы ни принимали, чиновники всегда находят способы их обойти. Наглядный пример – Федеральный закон о закупках для государственных и муниципальных нужд № 94-ФЗ. Несмотря на все поправки и усовершенствования, чиновники все равно проводят «липовые» аукционы, где победитель известен заранее и разворовывание бюджетных средств идет полным ходом.

Другая проблема, препятствующая борьбе с коррупцией – не вполне легитимный характер нашей крупной собственности, что, кстати говоря, признают и многие ее обладатели. Когда-то Прудон сказал, что всякая крупная собственность есть кража.

Получается, что крупные собственники находятся, как бы сказали в дореволюционной России, в вечном подозрении. И это обстоятельство объективно провоцирует стремление тех или иных сил оказать на них давление, с целью заставить «поделиться». Вообще же незащищенность права собственности - это питательная среда для коррупции.

Ключевой фигурой в нашей экономике по-прежнему является не креативно мыслящий предприниматель, а чиновник. Непрерывный рост числа чиновников, их необоснованно широкие полномочия, в плане вмешательства в дела бизнеса, также создают благоприятную среду для коррупции. И, к сожалению, все попытки государства как-то снизить административное давление на бизнес пока не приносят желаемых результатов.

Более активную позицию, на мой взгляд, должны занять депутаты всех уровней. У парламента есть важнейшая функция – осуществлять контроль за деятельностью исполнительной власти. К сожалению, очень часто самые вопиющие факты коррупции, о которых сообщают СМИ, остаются без внимания парламентариев.

Мне часто приходится бывать в европейских странах. И я всегда задаю себе вопрос: почему в этих странах действительно установлена, наряду с политической демократией, «диктатура закона», о которой мы пока лишь можем мечтать? Все очень просто: люди там поняли, что жить по закону выгодней и удобней, чем каждый раз пытаться обойти его. Думаю, что рано или поздно мы тоже придем к такому пониманию. Но это не произойдет само собой. Нужна напряженная совместная работа как со стороны государственных структур, прежде всего, правоохранительных органов, так и гражданского общества. А какой-то универсальной «панацеи», чудодейственного рецепта от коррупции у меня нет. А если кто-то скажет, что такой рецепт у него есть, лично я такому человеку не поверю.